Основоположником теории речевых актов (1950-е гг.) считается Дж. Остин, идеи которого были впоследствии развиты Дж. Сёрлем, П. Ф. Стросоном и др. Основной отличительной особенностью этой теории явилось построение модели общения, включающего целевой компонент высказывания в конкретной коммуникативной ситуации, что выразилось в создании трехуровневой структуры речевого акта, состоящего из локуции (самой речи), иллокуции (цели речевого действия) и перлокуции (его результата) [Остин 1986: 84—88].

Не останавливаясь подробно на данной теории, отметим лишь, что мы рассматриваем стратегии табуирования и эвфемизации нарушений приватности с точки зрения некоторых типов речевых актов, в которых возникновение таких нарушений наиболее вероятно, обращаясь подробнее к директивам и вопросам.

Директивные речевые акты. Речевые акты данного типа характеризуются как побуждающие адресата к осуществлению какого-либо действия с большей или меньшей степенью его обязательности, иными словами -«представляют собой попытки... со стороны говорящего добиться того, чтобы слушающий нечто совершил» [Сёрль 1986а: 182], и к ним обычно относят побуждения, просьбы, приказы, указания, распоряжения, инструкции и нормативные акты (по Д. Вундерлиху — [Богданов 1990]). Эта группа речевых актов, на наш взгляд, наиболее тесно связана с возможностью нарушений приватности, так как они, как правило, предполагают ту или иную степень коммуникативного давления на собеседника. К способам эвфемизации приватности (путем снижения давления на адресата) в директивах могут быть отнесены следующие стратегии (термин ‘стратегия’ — strategy, широко используемый в англоязычной традиции, употребляется здесь в значении «систематических, повторяющихся способов языкового выражения» — цит. по: [Tannen 1989: 15]):

1)    Оформление приказа в виде просьбы, например: (начальник подчиненному) Will you please finish this report by Monday?

2)    Использование всевозможных косвенных способов выражения просьбы: конструкции типа Do you mind...? Will you please...? Could you please...? I wonder if you could... и другие.

В обоих случаях в русском языке отдается предпочтение повелительным конструкциям, которые по сравнению со стратегиями, принятыми в американском общении, являются более категоричными (ср. Could you help me, please и Помогите мне, пожалуйста). Исследователи объясняют это тем, что «концепты солидарности и единения более значимы в русской культуре, чем концепты дистанции и сохранения личного пространства» [Ратмайр 1997: 176].

3)    Использование стратегии пессимизма [Scollon, Scollon 1995: 41], которая выражается в употреблении ряда конструкций, предваряющих просьбу и как бы признающих невозможность ее выполнения, например: I don't suppose you’d be able to... I am not sure I can ask you... («интеракциональный пессимизм» в терминологии С. Левинсона — цит. по: [Ратмайр 1997: 176]).

4)    Введение в речь так называемых 4смягчителей* (hedges), примерами которых служат слова типа sort of, kind of, like, in a way [Brown, Levinson 1987: 116] с целью придания просьбе менее категоричного характера.

5)    Использование речевого акта намека, чтобы выразить просьбу. Типичным примером является намек об окончании визита: в американской культуре (как и в русской) прямое выражение просьбы уйти считается невежливым с точки зрения нормы, поэтому эта идея часто выражается с помощью косвенного речевого акта намека. Примеры:

(1) -«Well, we have enjoyed seeing you in our home; it quite raises my appetite for social intercourse. Did you come out on wheels? I can’t stand a sleigh myself; it makes me sick» (курсив автора. — О. П.) (Н. James. The Bostonians). Использование интонационных средств, а также грамматическое оформление высказывания содержат в себе указание на окончание визита: ср. Мы были рады видеть вас. В данном случае намек комбинируется с использованием солидаризирующей стратегии, а именно подчеркивается общность опыта: I can’t stand a sleigh myself.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: