6.    Понятия — то, о чем люди договариваются, их люди конструируют для того, чтобы «иметь общий язык» при обсуждении проблем; концепты же существуют сами по себе, их люди реконструируют с той или иной степенью (не)уверенности [Демьянков 2001: 45].

7.    Концепт — не понятие, а сущность понятия... это сущность, явленная в своих содержательных формах — в образе, в понятии и в символе. ... Понятие есть приближение к концепту, это явлен-ность концепта в виде одной из его содержательных форм. Концепт — и ментальный генотип, атом генной памяти,... и архетип, и первообраз, и многое еще [Колесов 2004: 19-20].

8.    Понятие (intellectus) рассудочно и связано с рациональным знанием (пониманием), концепт (conceptus) — производное возвышенного духа, разума, способного творчески воспроизводить смыслы (Абеляр, цит. по: [Воркачев 2004: 16]).    ‘

9.    Концепты — это смысловые кванты человеческого бытия-в-мире, в зависимости от конкретных условий превращающиеся в различные специализированные формообразования, -«гештальты» бытия... Концепты суть своеобразные культурные гены, входящие в генотип культуры и вероятно определяющие феноменологическую поверхность культуры, ее фенотип... Это самоорганизующиеся интегративные функционально-системные многомерные (как минимум, трехмерные) идеализированные формообразования, опирающиеся на понятийный (или псевдо-, или пред-понятийный) базис, закрепленные в значении какого-либо знака: научного термина, или слова (словосочетания) обыденного языка, или более сложной лексико-грамматико-семантической структуры, или невербального предметного (квазипредметного) образа, или предметного (квазипредметного) действия и т. д. [Ляпин 1997: 16-18].

Приведенные различия показывают многомерность сознания, в котором важнейшими соотношениями являются диады «культурно-обусловленное, культурогенное — культурно-нейтральное», «сориентированное на смысл — сориентированное на значение»,

•«эмоциональное — рациональное», «личностное, индивидуальное — коллективное», «объективное, онтологическое — гносеологическое, моделируемое», «житейское, обиходное — научное», «реконструируемое — конструируемое», «сущность — явление», «разумное — рассудочное», «интегративное — дифференциальное», «постоянно меняющееся, текучее — относительно стабильное». Если посмотреть на список первых членов приведенных диад (этот список не претендует на полноту), т. е. характеристик концептов, то становится ясно, что концепты не только по-разному понимаются, но и представляют собой сущности с противоположными и несовместимыми признаками. Они с трудом вписываются в формальнологические схемы, в частности, в диады.

Мы видим, что по своей сути концепты характеризуют бытие во всей его полноте, от обиходного состояния до выхода на смысложизненные ориентиры поведения. Понятие же — это один из модусов концепта (сторона, ипостась, аспект изучения). К концепту можно подняться дискурсивно (через рассуждение, понятие) и недискурсивно (через образ, символ, участие в осмысленной деятельности, переживание эмоционального состояния). Понятие открыто для определения, концепт же определяется с трудом. Именно поэтому нужно сразу же оговорить условия определения концепта в данной работе: концепт в рамках лингвокульту-ролоши. При всей широте лингвокультурного описания концепта за рамками такого описания остаются сугубо психологические и общефилософские характеристики исследуемых ментальных образований.

Наиболее частый вопрос, который можно услышать при обсуждении концептологического исследования, посвященного определенной теме: «А концепт ли это?» В подтексте такого вопроса содержится утверждение о том, что далеко не все идеи, выражающие сущность явлений, качеств, предметов, можно считать концептами. Все согласны с тем, что «справедливость», «истина», «красота» — это концепты, некоторые признают концептами «подарок», «инструмент», «предательство», практически никто не считает концептами «гипотенузу», «перстень», «насморк». У каждого исследователя концептов есть «концепт концепта», и в зависимости от цели исследования определяются границы данного научного понятия. Предельно широким является понимание концепта по С. А. Аскольдову и Д. С. Лихачеву, это — замещение в индиви дуальном сознании любого значения, предельно узким — понимание концепта по Абеляру, развиваемое в трудах С. Г. Воркачева, Т. В. Евскжовой, В. В. Колесова, М. В. Пименовой, Т. Н. Снитко, это — важнейшие культурно-значимые категории внутреннего мира человека. Примерно одинаково трактуется концепт в работах Ю. С. Степанова, И. А. Стернина, Н. А. Красавского, Г. Г. Слыш-кина, Е. В. Бабаевой, В. И. Карасика. Разумеется, подходы к концепту отличаются не только пониманием объема данного научного понятия. Например, С. Г. Воркачев не считает ценностное измерение концепта релевантным для собственно лингвистического исследования, трактует образную составляющую концепта как фиксацию когнитивных метафор и считает конститутивным признаком концепта его значимостную составляющую, «определяемую местом, которое занимает имя концепта в лексико-грамматической системе конкретного языка, куда войдут также этимологические и ассоциативные характеристики этого имени» [Воркачев 2004: 7J. В отличие от моего уважаемого коллеги я подчеркиваю принципиальную значимость ценностного компонента в структуре концепта, именно этот компонент является культурно-значимым, образную составляющую я понимаю как след чувственного представления в памяти в единстве с метафорическими переносами (в этом плане термин «перцептивно-образный компонент» является более точным), а способы языкового закрепления концепта рассматриваю в качестве его знаковой формы. Можно было бы придумать другой термин для обозначения той сущности, которую я понимаю под концептом, но с учетом подробного толкования этой сущности считаю, что читателям будет ясно, о чем идет речь в этой книге.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: