в этом вопросе не Копенгаген», Часто такое неправильное переосмысление юмористически обыгрывается, в таком случае имеет место намеренное сведение смысла к семантическому абсурду.

4. Прагматический абсурд: к этому типу относится множество нелепых коммуникативных ходов, лишенных согласования. Например, диалог: нИзвините, как пройти к вокзалу?» — «Собака лает, ветер носите.

Прагматический абсурд включает все разновидности абсурда, но в узком смысле связан с невозможностью рациональной интерпретации коммуникативного поступка в целом, а не того или иного компонента этого поступка. Именно в этом смысле говорят о поэзии абсурда или абсурдном высказывании. Мы считаем абсурдным то, что мы не можем понять, поскольку оно противоречит нашему опыту. Но не все непонятное является абсурдным: нелепостью считается то, что мы квалифицируем в терминах несоответствия, основываясь на признании эталона нашей оценки нормой, а сравниваемого с эталоном явления — ущербным в том или ином отношении. Тем самым вопрос о сущности абсурда можно переформулировать в терминах понимания следующим образом: вместо вопроса «Является ли данное высказывание абсурдным?» ставится вопрос «Почему это высказывание является абсурдным для меня?» В этом смысле представляется весьма обоснованной позиция С. Аттардо [2003], доказывающего, что при анализе юмора необходимо прежде всего принимать во внимание фактор адресата, а не интенцию отправителя речи.

Каковы функции абсурда в общении? Можно выделить, по меньшей мере, три такие функции: деструктивную, игровую и парольную.

Деструктивная функция абсурда в общении выражает намерение говорящего сломать привычные схемы и стереотипы коммуникации, не демонстрируя при этом самовыражения и позитивного отношения к адресату (т. е. исключая игровое начало) и не переводя общение в метасемиотический план (т. е. не делая его парольным). Любое абсурдное высказывание при первом и поверхностном прочтении является деструктивным для нормального общения. Адресат стремится эту деструктивность каким-либо образом объяснить и по возможности устранить. Первая естественная стратегия интерпретации деструктивного абсурда — это проверка рациональности общения, т. е. ответ на вопрос, является ли отправитель сообщения психически нормальным. Такой ответ мы можем получить, только выйдя за рамки конкретного высказывания, подвергая повторному осмыслению поведение партнера по общению или воспринимаемый текст. Не вторгаясь в область психопатологии, отметим, что для дальнейшего общения с человеком, адекватность поведения которого поставлена под сомнение, для нас принципиально важно решить, контролирует ли партнер по общению свое поведение. Обычно в случае явного нарушения такого самоконтроля адресат стремится перевести коммуникацию в позитивную фатику, соглашаясь во всем с говорящим. Вспомним поведение Полония в его диалоге с Гамлетом:

Polonius. My lord, the queen would speak with you, and presently.

Hamlet. Do you see yonder cloud that’s almost in shape of a camel?

Polonius. By the mass, and ‘tis like a camel, indeed.

Hamlet. Methinks it is like a weasel.

Polonius. It is backed like a weasel.

Hamlet. Or like a whale?

Polonius. Very like a whale.

Hamlet. Then I will come to my mother by and by (W. Shakespeare).

Гамлет сравнивает облако с верблюдом, лаской (в русских переводах обычно — хорек), китом, и Полоний послушно с ним соглашается.

Если же мы видим, что говорящий вполне отдает себе отчет в том, что его высказывания нарушают привычную картину мира, то мы понимаем, что от нас требуются интеллектуальные усилия для осмысления нелепых, на первый взгляд, высказываний.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: