Выделяются шутки, в которых речь идет о действиях, не поддающихся рациональному осмыслению. Есть целая серия анекдотов о сумасшедших. Такие анекдоты показывают абсолютную непредсказуемость поведения душевнобольных, причем, интересны примеры вытеснения страха перед такими людьми. Характерен детский анекдот:

Идет человек мимо психушки, вдруг из-за угла выбегает здоровенный псих и начинает гнаться за этим человеком. Догоняет его, хлопает по спине и говорит: «Л теперь ты меня догоняй!»

Очень часто тема абсурда связана в анекдотах с осмыслением судьбы:

Падает мужик с небоскреба. На пятидесятом этаже из окна высовывается сильная рука, ловит его. <sКоторый час?»' — «Без пяти девять!» — иЖалъ!» (рассказчик показывает, как разжимается рука, которая держала человека).

Этот анекдот представлен многими вариантами вопроса и ответа, но итоговая реплика неизменна. Мы видим, что попытка рационально вести себя в ситуации, выходящей за рамки здравого смысла, обречена на провал. В данном случае перед нами юмористический абсурд, но не нонсенс.

Попытка примириться с абсурдностью бытия также является предметом юмористической критики:

Старый еврей-извозчик экзаменует своего ученика: «Что будешь делать, если в дороге у повозки сломается колесо?» — «Попробую починить». «Л если негде взять палки?» — «Поспрашиваю в деревне, найду где-нибудь». — «Л если это будет в степи?» — «Подожду, кто-нибудь будет ехать, поможет». — «Л если это будет зимой, в метель?» — «Л Вы что бы сделали?» — «Таки плохо».

Финальная реплика переворачивает не только процедуру всей проверки, но и показывает, что нужно быть готовым к абсолютно безнадежной ситуации, и такая готовность как примирение с абсурдом помогает выжить за рамками возможного существования.

Игровой абсурд представлен в шутливом стихотворении Б. За-ходера «Рыбская песня (и перевод с рыбского)»:

—    / — / Чтобы не было беды,

—    / — / -, Чтобы не было беды,

—    /'— / Чтобы не было беды,

—    / - Наберите,

—    / Наберите,

—    /--/ -! Наберите в рот воды!

Песня, в которой вместо звуков проставлены одни знаки препинания, — абсурдна. Сатирическую значимость этому абсурду (сти хотворение датируется 1957 г.) придает название, в котором обыгрываются паронимы {рыбий и рабский), и перевод, высмеивающий трусость.

Классификация анекдотов-нонсенсов может быть построена на разных основаниях. Например, можно противопоставить семантическую и прагматическую разновидности невозможного.

Иван-царевич спрашивает лягушку: «Лягушка, что ты такая скользкая и зеленая ?* — «Это я болею, — отвечает лягушка. — А вообще я белая и пушистая».

В этой шутке переворачиваются наши знания о предметном мире. Прагматический нонсенс связан с нарушением причинноследственных отношений:

В доме живут мама, папа, сын, дочь, бабушка и дедушка. Мама — медсестра, папа — слесарь, сын — двоечник, дочь — ябеда, бабушка и дедушка — пенсионеры. Спрашивается: как зовут бабушку?

Этот шутка пародирует текст школьной задачи, в отличие от таких задач условия не дают возможности логически прийти к ответу. Высмеивается сам жанр задачи с его логической формали-зованностью, которая надоедает школьникам.

Нонсенс занимает особое место в ряду видов юмористического дискурса, если мы примем во внимание типичную языковую личность, предпочитающую тот или иной вид юмора. Известно, что есть шутки, являющиеся скрытой или сублимированной агрессией (политические, этнические, сексуальные и другие). Естественно предположить, что повышенная степень агрессивности может выражаться в соответствующих формах игрового поведения. Это — шутки, граничащие с насмешкой. Есть шутки, являющиеся защитой от агрессии, в частности, шутки абсурда и черного юмора (ср.: [Белянин, Бутенко 1996; Лебедева 1999; Флеонова 2003]). В отличие от нападающих и защищающихся, любители нонсенса — это наблюдатели, созерцатели. Разумеется, диапазон юмористического нонсенса очень широк — от улыбки философа, переворачивающего нормы здравого смысла, до игры ребенка, с удовольствием строящего бессмыслицы. В этом смысле противопоставление деятеля и созерцателя, весьма важное для понимания культурных доминант поведения (ср., например, основные типы понимания счастья: [Вор-качев 2002]), приобретает новое прочтение в юморе нонсенса.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: