«The worst I can be is the same as everybody else. I hate that.» — <аСамое худшее, что может со мной случиться, — это стать таким, как другие. Я это ненавижу

«You have to remember something: Everybody pities the weak; jealousy you have to earn> — «Вам надо это запомнить. Все жалеют слабых, зависть надо заработать

Человек, воплощающий в себе качества супермена, подчеркивает, что в основе успеха лежит желание превзойти других людей и что для этого нужна большая работа. В этом смысле супермен как модель поведения принципиально отличается от сверхчеловека (по Ф. Ницше): сверхчеловеком нужно родиться, а суперменом можно себя сделать. Эта идея человека как хозяина своей судьбы является стрежневой ценностью американской культуры. Важнейшим признаком супермена является тщательно разработанная презентация его поступков, супермен есть продукт общества массовой информации (детальная характеристика презентационной стороны современного коммуникативного поведения приводится в монографии А.В. Олянича [2004]).

Итак, супермен как типаж американской культуры в результате процессов глобализации превращается в модельную личность. Будучи ключевой модельной личностью американской культуры, супермен модифицирует систему ценностей тех лингвокультур, которые принимают этот концепт. Эти аксиологические трансформации выдвигают на первый план 1) человека действующего, а не (со)чувствующего и 2) человека демонстративного, сознательно уделяющего много внимания своей презентации, а не наблюдающего за жизненным спектаклем со стороны.

1.3.4. Архетипические концепты «сделка с дьяволом» и «вражеский заговор»

Важнейшей характеристикой концепта является его трансли-руемость, не получившая еще должного освещения в научной литературе. Особенно интересны архетипические концепты, обладающие способностью внедряться в сознание участников общения, отключать критическое восприятие и активно распространяться. Оптимальной средой бытования таких концептов является непрямая коммуникация — «содержательно осложненная коммуникация, в которой понимание высказывания включает смыслы, не содержащиеся в собственно высказывании, и требует дополнительных интерпретативных усилий со стороны адресата, будучи несводимым к простому узнаванию (идентификации) знака» [Дементьев 2000: 4].

Любое общение строится на достижении взаимопонимания или имитации такого достижения. Понимание основывается на общности когнитивной базы участников общения, т. е. на тех общих знаниях (пресуппозициях) об устройстве мира и нормах поведения людей в мире, которые признаются само собой разумеющимися.

Степень активности или яркости концепта в индивидуальном, групповом и национально-культурном сознании проверяется в эксперименте. Если испытуемые не могут адекватно определить значение слова, выражающего тот или иной концепт, значит, со от-ветствующий концепт не является для них ярким. Эта методика убедительно раскрыта в работах И. А. Стернина и его учеников [Стернин 2001; Грищук 2002; Рудакова 2002 и др.). Но определение концепта не сводится к его дефиниции или истолкованию. В индивидуальном и коллективном сознании имеется множество концептов, которые трудно вербально определить. К числу таких концептов относятся многие репрезентации предметов, животных, растений. В данном случае релевантным оказывается признак узнаваемости. В нашем эксперименте испытуемые юноши не смогли вербально охарактеризовать, что такое плиссе и гофре, но их жесты красноречиво свидетельствовали о том, что главная характеристика соответствующей фактуры ткани — наличие складок -ими осознается адекватно. Испытуемые девушки только жестами смогли пояснить, что такое долото и зубило, не дифференцируя эти инструменты. Особый интерес представляют угасающие и появляющиеся концепты. К числу первых в современной русской лингвокультуре можно отнести, например, «кротость», к числу вторых — «виртуальность».


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: