smell, taste, or touch. A prison for your mind. — Что ты — раб, Нео. Что ты, как и все, родился в неволе... тебя держали в тюрьме, которую нельзя пощупать, попробовать на вкус или запах. В тюрьме для твоего разума.

Морфеус называет невидимого вездесущего врага — Матрицу (в архаическом сознании дать врагу имя — значить установить над ним контроль). Далее он пытается определить Матрицу — то, что перед глазами (т. е. нечто кажущееся, ненастоящее), то, что мешает тебе увидеть и почувствовать правду, то, что лишает свободы.

Способы маскировки и поисков замаскированного врага особенно детально концептуализируются в политическом дискурсе тоталитарного общества. В романе Дж. Оруэлла «1984» дети ведут охоту на всех подозрительных типов, сообщая полиции о своих наблюдениях:

With those children, he thought, that wretched woman must lead a life of terror. Another year, two years, and they would be watching her

night and day for symptoms of unorthodoxy. Nearly all children nowadays mere horrible. What was worst of all was that by means of such organizations as the Spies they were systematically turned into ungovernable little savages, and yet this produced' in them no tendency whatever to rebel against the discipline of the Party. On the contrary, they adored the Party and everything connected with it. The songs, the processions, the banners, the hiking, the drilling with dummy rifles, the yelling of slogans, the worship of Big Brother — it was all a sort of glorious game to them. All their ferocity was turned outwards, against the enemies of the State, against foreigners, traitors, saboteurs, thought-criminals. It was almost normal for people over thirty to be frightened of their own children. And with good reason, for hardly a week passed in which The Times did not carry a paragraph describing how some eavesdropping little sneak — «child hero» was the phrase generally used — had overheard some compromising remark and denounced its parents to the Thought Police.

Несчастная женщина, подумал он, жизнь с такими детьми — это жизнь в постоянном страхе. Через год-другой они станут следить за ней днем и ночью, чтобы поймать на идейной невыдержанности. Теперь почти все дети ужасны. И хуже всего, что при помощи таких организаций, как разведчики, их методически превращают в необузданных маленьких дикарей, причем у них вовсе не возникает желания бунтовать против партийной дисциплины. Наоборот, они обожают партию и все, что с ней связано. Песни, шествия, знамена, походы, муштра с учебными винтовками, выкрикивание лозунгов, поклонение Старшему Брату — все это для них увлекательная игра. Их натравливают на чужаков, на врагов системы, на иностранцев, изменников, вредителей, мыслепреступ -ников. Стало обычным делом, что тридцатилетние люди боятся своих детей. И не зря: не проходило недели, чтобы в «Таймс» не мелькнула заметка о там, как юный соглядатай маленький герой», по принятому выражению, — подслушал нехорошую фразу и донес на родителей в полицию мыслей (Пер. В. Голышева).

Поиск замаскированных врагов превращает жизнь в постоянную вахту и требует неусыпного внимания к любым отклонениям от стереотипов. Нормой является в таком случае акцентированная и часто экзальтированная демонстрация лояльности. Параноидальная подозрительность является неизбежным следствием жизни в условиях поиска врагов. Если сделку с дьяволом можно трактовать как конструктивный по своей сути концепт, поскольку такая сделка является проверочной инициацией, консолидирующей сообщество (понятно, что при всей заманчивости идти на такую сделку не следует), то враждебный заговор — это деструктивная программа сообщества, переживающего кризис, своего рода концепт саморазрушения как индивидуума, так и коллектива.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: