Приведенные аргументы направлены на раскрытие сложных взаимоотношений между сознанием и языком. С позиций имма нентной лингвистики язык и сознание, язык и общение следует рассматривать как однопорядковые сущности. С позиций лингво-культурологии, когнитивной науки, теории коммуникации и общего гуманитарного знания язык представляет собой один из возможных способов фиксации и передачи человеческого опыта и должен рассматриваться в рамках соотношения «часть — целое».

В этой связи заслуживает внимания биологическая теория сознания. Чилийские нейробиологи У. Матурана и Ф. Варела ставят под сомнение наиболее распространенную современную точку зрения на «нервную систему как на инструмент, посредством которого организм получает информацию из окружающей среды, использует ее для построения образа (репрезентации) мира и на основании этого образа формирует адекватное поведение, позволяющее ему выжить» [Матурана, Варела 2001: 116]. Эта модель подвергается критике, поскольку живой организм представляет собой замкнутую саморазвивающуюся систему, а не механизм. Авторы замечают, что они при этом не стоят на позициях философского солипсизма, суть которого состоит в признании только внутренней жизни как реальности. Предлагается более широкий подход, совмещающий несовместимые точки зрения — взгляд извне и взгляд изнутри. Основной тезис цитируемых авторов состоит в признании принципиального единства различных форм познания, от низших до высших. Каждое живое существо характеризуется автономностью, и, следовательно, операциональной замкнутостью. Организм устанавливает корреляции между средой и своим существованием, но реагирует не на прямые сигналы от окружающей среды, а на моделируемый, созданный внутри себя образ мира. И хотя механизмы, участвующие в многообразных реакциях и трансформациях организма, на сегодняшний день не известны, можно утверждать, что структурные изменения, вызываемые в нервной системе, всегда рассредоточены по нейронной » сети, не существует «энграмм» (образов предметов окружающего мира), нервная система непрерывно трансформируется [там же: 150]. Если живые существа образуют сообщество, то между ними возникает взаимное структурное сопряжение, которое может быть описано как взаимная координация между компонентами. У. Матурана и Ф. Варела пишут, что «уникальность человека заключается исключительно в социальной структурной сопряженности, которая осуществляется через оязычивание» [там же: 217].

Для понимания научной новизны этой теории нужно вспомнить, что во многих учебниках до сих пор излагается суть коммуникации как передача информации от говорящего к слушающему. Такая точка зрения верна только в том случае, если участниками коммуникации являются неодушевленные механизмы. Диалог предполагает принципиальное коммуникативное равенство участников общения и не сводится только к передаче информации. Это не столько обмен смыслами, сколько установление общего смыслового поля, важнейшими компонентами которого являются относительно устойчивые ментальные образования, полученные в результате индивидуального взаимодействия человека с окружающей средой. Чилийские биологи акцентируют идею творческой активности участников общения (способность помнить прошлое и моделировать будущее) и идею постоянной трансформации этих ментальных образований.

С иных позиций к близким выводам приходит М. Л. Макаров [2003: 33-40], обсуждая три модели коммуникации — информационно-кодовую, инференционную и интеракционную. Первая — кибернетическая — модель схематически закрепляет позиции отправителя и получателя информации, базируется на идентичных языковых знаниях (релевантен только семантический компонент сообщения) и принимает во внимание только ту информацию, которая излагается намеренно. Адресат при этом играет пассивную роль. Эта модель сосредоточена на технических характеристиках коммуникации — кодирующем и декодирующем устройствах и канале связи. Вторая модель сориентирована на интенциях коммуникантов, на передаче смысла, а не значения и включает прагматический компонент сообщения. Сильная сторона этой теории — в противопоставлении значения и смысла сообщения, в моделировании принципов общения, но уязвимым местом инференцион-ной модели является ее логико-дедуктивная направленность, т. е. приписывание живому диалогическому общению схем, типичных только для правильно построенного научного дискурса. Живое общение рационально, но его рациональность включает и хаотические нестыковки между фразами, и непонятные на первый взгляд обрывы в высказываниях, и заполнители пауз, и подобные компоненты, которые служат более важной цели — обеспечить не только информационный, но и эмоциональный контакт между участниками общения. Третья модель коммуникации ставит именно ком муникацию в центр своего анализа. В основе этой модели лежит допущение о том, что наряду с преднамеренно сообщаемой информацией в коммуникативном процессе имеет место и непреднамеренное содержание. Таким образом, в этой модели центральной фигурой оказывается адресат, и смыслы трансформируются по ходу диалога.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: