Тезис о том, что язык есть продукт эволюции человека, возражений не вызывает. Можно спорить о том, что и в какой мере наследуется в языковой способности, но то, что сйзнание ребенка не является tabula rasa, чистой доской, ^отформатированной дискетой, представляется весьма правдоподобным. У сторонников понимания языка как продукта культуры есть, следует заметить, сильный этический аргумент: улучшая условия жизни, можно дать всем детям независимо от их социального происхождения возможность овладеть не только сокращенным, но и расширенным кодом общения, по Б. Бернстайну (сокращенный код — restricted code — используется в быту, расширенный код — elaborated code — употребляется при разговоре на абстрактные темы и усваивается только при обучении в школе). С. Пинкер полагает, что каждый код оптимально соответствует ситуациям общения, иначе бы он не возник. Более того, приведенные в книге результаты специального количественного анализа правильно построенных предложений, используемых в рабочей среде и на научных конференциях, показали, что рабочие говорят правильнее ученых (я понимаю благородные намерения социолингвистов, но сомневаюсь в теоретических основах их исследования). В определенной мере сторонники биологического подхода к языку повторяют линию защиты, традиционно используемую в имманентной лингвистике, т. е. отбрасывают то, что не вписывается в их теорию как экстралингвисти-ческий остаток. На мой взгляд, продуктивным является поиск того, что в языке есть продукт биологической наследственности и что обусловлено культурой.

Для лингвокультурологического исследования книга С. Пин-кера интересна также тем, что в ней резко отрицательно оценивается гипотеза языковой относительности Э. Сепира и Б. Уорфа. Каковы аргументы автора? 1. В основе этой гипотезы лежит отождествление мышления и языка. 2. Б. Уорф не изучал народность апачей, и его сведения об их психологии базируются только на грамматике языка этих индейцев; реальная речь этих людей не анализировалась. 3. Б. Уорф приводит предложения на языке апачей в неуклюжем дословном переводе. 4. Известное общее место о сотнях слов для обозначения снега в эскимосском языке является антропологической мистификацией. 5. Даже если бы в определенной культуре и было больше корней для обозначения некоторых предметов, это не дает оснований дляг выводов о психологии народа. Конезаводчики имеют множество терминов для названия пород лошадей, дизайнеры интерьеров различают множество оттенков лилового цвета, полиграфисты пользуются названиями десятков шрифтов [Пинкер 2004: 47-56].

Язык, действительно, не тождествен мышлению. Но есть поведенческие паттерны, закрепленные в культуре и весьма важные для понимания других людей в межкультурном общении. Отмечу, что эти паттерны маркированы не только этнически, но и социально. Если мы признаем, что существуют культурные различия и они фиксируются в языке, то получается, что язык определенным образом влияет на поведение людей. Итак, нужно установить принципиальное различие между лингвистическими компонентами мышления и поведения. Я согласен с тем, что многие универсальные характеристики человеческого поведения наследуются генетически, но не принимаю нивелировки культурных различий.

Одна грамматика без привлечения других данных языкового существования — здесь тоже можно согласиться с С. Линкером — недостаточна для обобщений о характере народа, пользующегося соответствующим языком. Более того, грамматические явления неоднородны. Делать выводы о типах культур, представители ко торых говорят на языках агглютинативного либо флективного строя, весьма сложно. Но если в одной лингвокультуре распространены безличные имперсональные предложения, а в другой регулярно подчеркиваются характеристики агенса, то этот факт заслуживает внимания культурного антрополога. Кроме того, подобные различия, лежащие в основе понятийных категорий, выражаются как грамматически, так и лексически. Таким образом, специфика грамматических категорий может послужить отправным моментом для выявления некоторых поведенческих стереотипов, которые должны быть зафиксированы и в лексических значениях, и во фразеологии, и в прецедентных текстах культуры, и в речеповеденческих рефлексах.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: