В отобранных нами фразеологизмах роль таких слов-эталонов выполняют: названия животных (свинья как образец нахальства или глупости: as independent as a hog on ice, stare like a stuck pig\ кукушка как символ постороннего, чужого человека, незваного гостя: cuckoo in the nest); названия предметов (в сочетании as bold as brass — бесстыдный, нахальный -- происходит метафорический перенос качества предмета на человеческие свойства, сравните в русском языке — медный лоб; выражение hair in one’s soup — причина раздражения — создает образ чего-то неприятного, вызывающего отвращение благодаря метафорическому переосмыслению ситуации «волос в супе»; слово door в выражениях close the door on somebody, darken somebody’s door получает символическое прочтение как граница своего и чужого); названия частей тела (символический характер получают слова: heart — олицетворение душевной сферы, например, at the bottom of one’s heart, cut somebody to the heart, heart-to-heart talk; head — независи-1 мость, свобода, например: go about with one's head in the air, hand — власть, как в выражениях have somebody in his hand, rule with a heavy hand, keep a firm hand on или свобода действий: stay somebody’s hand, free somebody’s hands, have one’s hands tied; feet - власть, подчинение: have somebody at one's feet, trample underfoot; nose — любопытство: poke one’s nose into, keep one's nose out of something и т.д.); названия действий (в единице not to breathe a word происходит переосмысление действия, выражаемого глаголом breathe за счет создания ассоциации «выболтать что-то вмес те с дыханием*-; выражение paddle one’s own canoe эталонное значение получает глагол «грести» в сочетании с названием предмета canoe, отражающего национально-культурную специфику) и т.д.

Изучение образности во фразеологическом фонде языка позволяет понять способы концептуализации мира в данной культуре, средствами данного языка, так как «язык окрашивает через систему своих значений и их ассоциаций концептуальную модель мира в национально-культурные цвета» [Телия 1988: 177]. Как видно из приведенных выше примеров, в основе фразеологизмов часто лежит метафора, связь которой с культурой неоспорима. Дж. Лакофф и М. Джонсон в своей книге «Metaphors We Live By» (1981) говорят, что именно метафора лежит в основе концептуализации действительности средствами языка. Например, одна и та же метафора может объединять целые ряды фразеологических и лексических единиц, являясь по отношению к ним «базовой». Так, в основу образного представления концепта «приватность» могут быть положены как образы отдельных предметов, так и образы конкретных ситуаций. Это в частности соотносится с положениями, разрабатываемыми когнитивной лингвистикой и заключающимися в том, что «оперируя абстрактными понятиями, человек... сравнивает и отождествляет абстрактное с конкретным» [Рахилина 1998: 295], используя принцип метафоры, или аналогии. Можно выделить следующие сферы, дающие основу образности рассматриваемых нами фразеологизмов:

1)    территориальные, пространственные образы: например, границы территории обозначаются словами fence, door, gate, wall, edge, mark, distance и др.; личная территория ассоциируется с символами house, family, nest, quarters, closet (cupboard), preserves; нарушение территории — образы разрушительных, неправомер-i ных действий: crash — force one’s way (сочетание crash a party); I beat up — attack physically (сочетание beat up somebody’s quarters);) poach — trespass (в сочетании poach on somebody’s preserves); i


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: