В идеальном общении, главным образом на подсознательном уровне, любой человек стремится к соблюдению своей приватности и ненарушению приватности других, что закрепляется в соответствующих нормах данного культурного сообщества. Только когда происходит отклонение от нормы, приватность становится «видимой» категорией. Поэтому для ее изучения могут быть использованы главным образом лишь ситуации ее нарушения, либо ситуации, связанные с табуированием и эвфемизацией возможных нарушений.

Итак, концепт «приватность» может находить свое выражение в коммуникации, что предполагает обращение к прагматическому уровню языка. В этом аспекте приватность прежде всего соотносится с лингвопрагматической категорией вежливости, разрабатываемой рядом исследователей [Lacoff 1973; Грайс 1985; Leech 1983; Гордон, Лакофф 1985; Brown, Levinson 1987; Scollon, Scollon 1995; Ратмайр 1997 и др.].

Вежливость рассматривается как культурный концепт, который на когнитивном уровне выражается в виде лингвопрагматической категории. В основе ее выделения лежат психологические, социологические и философские исследования, связанные с межличностными характеристиками общения и в частности с концептом «лица» (в терминологии Э. Гоффмана), определяемого в социолингвистике как «установленный социальный имидж, который приписывается друг другу участниками коммуникативного события» [Scollon, Scollon 1995: 35]. Это означает, что в процессе общения участники принимают решения о том, каков статус собеседника и соответственно ему выбирают те коммуникативные стратегии, которые на их взгляд являются наиболее эффективными для решения соответствующих коммуникативных задач. Иными словами, каждый участник коммуникации стремится к тому, чтобы сохранить собственное лицо и не спровоцировать потерю лица другим участником. При этом люди опираются на национальноспецифичные концептные структуры и соответственно им строят свое языковое поведение.

В этом процессе оказываются задействованы как нормы вежливости, усваиваемые каждым человеком в процессе социализации и закрепленные частично в системе этикета, так и те интуитивные запреты или установки, которые часто называются чувством такта. Некоторые исследователи в связи с этим предлагают разграничивать формальные и неформальные типы вежливости (например, R. Harris — по [Brown, Levinson 1987: 14]). Важная регулятивная функция такта в обществе отмечается и в социологических исследованиях [Wolff 1950: 45]. Так, Э. Гоффман относит такт к ряду «охранительных действий», используемых участниками взаимодействия, чтобы «спасти» то определение ситуации, которое желает «спроектировать» другой участник, иными словами, тактичное поведение со стороны коммуниканта предполагает следование такой манере обращения, которого требуют по отношению к себе другие [Гоффман 1984: 194].

Браун и Левинсон вводят понятия негативного и позитивного лица, приписываемого участниками друг другу, которые предполагают следующее: негативное лицо соотносится с желанием сохранить независимость, в то время как позитивное лицо ассоциируется со стремлением получить поддержку и одобрение. Авторы отмечают универсальность этого принципа для всех культур, который однако может получать в них специфическое выражение. Соблюдение данных правил выражается в виде определенных коммуникативных стратегий, используемых участниками общения, получающих в научных исследованиях различное терминологическое обозначение: positive and negative politeness no P. Brown, S. С. Levinson [1987], involvement and independence strategies no R. Scollon, S. W. Scollon [1995], positive and negative ritual по E. Goff-man [1971], дистанцирующая и солидаризирующая вежливость по Р. Ратмайр [1997] и т.д. Их разработка в лингвистике сводится к следующим положениям:


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: