Во-вторых, на протяжении нескольких десятилетий Пирс пытался расклассифицировать разные знаки, сделав их доступными для какого-либо оперативного анализа. Увы, ему удалось вывести лишь самую примитивную классификацию знаков, их деление на три класса: на индексы, иконы и символы. Индексами он называл знаки, которые в моих работах именуются естественными знаками; иконы в моей терминологии часто называются образами и оформляют образные системы; а символы я распределил по нескольким категориям. Но об этом позже. Трехчленное деление знаков, выглядящее на современном уровне устаревшим и неполным, было весьма успешно использовано последователями Пирса, которые даже такую начальную маркировку знаков смогли успешно применить в своих исследованиях. Впрочем, и сам Пирс в конце карьеры оставался недовольным своими классификациями знаков. Об этом он писал в начале XX века.

Я приведу выдержку из книги Сюзанны Лангер, написанной в 1942 году. Она опиралась на письма Пирса к леди Велби: «Чарльз Пирс, который, по-видимому, был первым ученым, серьезно разрабатывавшим проблемы семиотики, начал с того, что собрал воедино все «знаковые ситуации» в надежде, что вместе они обнаружат хоть какие-то признаки отделения "чистых от нечистых". Но непослушное стадо вместо того, чтобы разойтись по классам, четко обозначавшим их осо бенности, разбегалось в хаотическом нагромождении икон, якобы знаков, юрзнаков, сем, фем и деломов. Слабым утешением было лишь то, что первоначально собранные 59 049 типов знаков можно было свести к минимальному числу шестьдесят шесть (sic! - АС.)»1.

Повторю, однако, что даже такая первичная и неполная классификация знаков оказалось мощным рычагом для многих семиотиков, шедших вслед за Пирсом. Она, кстати, шла дальше, нежели двучленная классификация Святого Августина, и ее можно считать следующим шагом в ряду последовательно представленных семиотиками классификаций предметов своего исследования.

ЧАРЛЬЗ МОРРИС (1901-1979)

Чарльз Уильям Моррис (1901—1979) начал свою карьеру как инженер, затем увлекся психологией и через нее пришел к философии. Докторскую диссертацию он защитил в Чикагском университет в 1925 г. Преподавал в Чикаго, Гарварде и Техасе. Книга, принесшая Моррису известность, - «Основы теории знаков»2, - написана в 1938 г. В ней он проанализировал семиотику в трех измерениях: семантическом, синтаксическом и прагматическом. Знакам посвящена и другая, ставшая классической, работа - «Знаки, язык и поведение» (1946).

Упомянутые три параметра, по которым Моррис предложил анализировать и обрабатывать знаки, являются его вкладом в семиотику. Как я уже писал в первой главе, семантика изучает отношение знаков к обозначаемым ими объектам, связям и качествам, синтаксис - взаимоотношения знаков между собой и их связи внутри системы, прагматика - взаимоотношения знаков и их интерпретатора-человека. Это были весьма конкретные показатели, по которым происходил и происходит анализ отдельных знаков и знаков внутри системы. Кроме того, Моррис назвал совокупность всех этих отношений семиозисом. Приведу собственные слова Морриса из главы, названной им «Природа знака»: «Процесс, в котором нечто функционирует как знак, можно назвать семиозисом»2.

Важным достижением Морриса, с моей точки зрения, является его утверждение, что семиозис и все с ним связанное возможно лишь в человеческой деятельности (но никак не в живой либо неживой природе, помимо человека). Кроме уже процитированного в первой главе отрывка, я позволю дать еще одну, более развернутую цитату в отно шении этого тезиса: «Благодаря семиозису организм учитывает существенные свойства отсутствующих объектов или ненаблюдаемые свойства наличествующих объектов, и в этом заключается общее значение идей как инструмента. Если объектом, вызывающим реакцию, выступает знаковое средство, организм ожидает ситуацию того или иного рода и на основе этого ожидания может подготовить себя заранее к тому, что может произойти. Реакция на вещи через посредничество знаков является, таким образом, с биологической точки зрения, продолжением того же процесса, в котором восприятие на расстоянии начинает в поведении высших животных преобладать над восприятием в условиях обязательного контакта. Такие животные с помощью зрения, слуха и обоняния уже реагируют на отдаленные части окружения под влиянием определенных свойств объектов, функционирующих как знаки других свойств. Этот процесс учета все более и более отдаленного окружения прямо переходит в сложные процессы семиозиса, ставшие возможными благодаря языку, когда учитываемый объект уже не должен обязательно наличествовать в восприятии»1.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒