Когда он ближе к нашему умственному представлению об изображаемом, он получает следующий вид:

Каждый раз знак получает различный заряд абстракции: когда знак ближе к изображаемому (является его частью либо изоморфен ему), он в своем содержании опирается именно на близость к референту (чертеж 2). Тогда мы говорим, что данный знак менее абстрактен, чем тот, который полностью произволен по своей природе, и который скорее опирается на наше представление о том или ином референте и о его характеристиках, чем на сам этот референт.

Например, фотография Эйфелевой башни является знаком малой степени абстракции. Как знак эта фотография реализуется благодаря сходству с башней, выделяя ее из всех прочих подобных сооружений. Когда мы говорим, что американский континент расположен в западном полушарии, да так и представляем его на физической карте мира, мы обращаемся скорее не к облику самого континента, но к нашей умственной схеме построения земного шара. Тогда мы утверждаем, что знак расположения американского континента обладает большей степенью абстрактности и находится ближе к нашим мыслям о данном референте, чем к самому референту (чертеж 3). Это вовсе не лишает данный знак (изображение данного континента на карте) достаточно тесной связи с изображаемым (американский континент даже рисуется похожим по своим очертаниям на его истинный облик). Просто знак этот по своему внутреннему содержанию отличается от представленного на втором чертеже, и его зависимость от наших идей должна быть показана на схематическом воспроизведении данного знака в виде неравнобедренного треугольника, типа того, что дан на чертеже номер 3.

ЕЩЕ ОДИН ПАРАМЕТР СТЕПЕНИ АБСТРАКЦИИ ЗНАКА

Не только в близости знака к изображаемому либо к умственному о нем представлению проявляется степень абстрактности знака. Она проявляется еще и по континууму единичность - множественность представленных в знаке референтов. Знак может обозначать один единственный объект, а может включать в себя множество однородных объектов. В первом случае он всячески подчеркивает уникальность изображаемого. Таковы портреты или фотографии в образных знаках, имена собственные в языках или на географических картах, названия городов, улиц, стран и многие иные знаки. И все-таки таких знаков сравнительно мало при сопоставлении с числом знаков, отражающих множество объектов. Все нарицательные существительные -коллективные знаки. Слово «книга» включает в себя миллионы всевозможных и разнообразных книг. Любое прилагательное - тысячи и тысячи примеров одного и того же качества: слово «зеленый» имеет огромное количество возможных приложений. Каждая буква любого алфавита реализуется в миллионах, если не в миллиардах конкретно пишущихся букв; любая цифра - в миллиардах исполнений при различных исчислениях.

Ничего из этого не отражено на предыдущих моделях знака. Поэтому я вынужден модифицировать эти модели следующим образом:

Я соотнес рядом две модели знака. Изображение единственного и уникального объекта может опираться на простую связь, которую я показываю одной стрелкой. Изображение множества объектов показано мною на чертеже номер 4, где знак упирается в кружки, как бы вбирающие в себя множество референтов. Кружки могут быть различными по своему составу. Здесь мне важно было выразить саму идею множественности: стрелок между знаком и его референтами, а также между знаком и умственными представлениями. Стрелок на последнем чертеже две; их может быть сколь угодно много; просто на чертеже мне удалось нарисовать по две стрелки. Это качество может иметь самые различные наполнения, рассмотрение которых приводит к важным семиотическим следствиям. Но об этом после; здесь мы пока отмечаем, что в левой модели знак относится к единственному референту, а во втором - к множеству референтов. Естественно, что в первом случае знак по содержанию будет иметь меньший заряд абстрактности, нежели во втором. Имя «Иван» имеет значительно менее абстрактное наполнение, нежели слово «книга» либо слово «мебель».


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒