Поэтому в тексте мы находим слова в иной форме, нежели та, в которой они появляются в словарях. «Окно» может реализоваться в словоформах «окна», «окну» и еще в десятке иных обличий. Исходную форму мы можем назвать «словарной или исходной», а остальные - «производными» от нее. Таким образом, знаменательные знаки в языковых системах могут значительно отличаться по форме от той, которая задается в метаязыке системы (в данном случае - в словарях). В русском языке такие отклонения от первоначального вида легко просматриваются и мгновенно связываются со словарной их формой; в других языках это сделать труднее. Да и в русском встречаются производные слова, которые невозможно без предварительного заучивания связать с исходными вариантами. Слова «идти» и «шел» приходится заучивать по отдельности. Тем не менее, языковые ответвления обычно легко отгадываются и сводятся в одно гнездо. Поэтому мы легко ориентируемся в своей речи и можем всегда понять, о чем мы говорим, корректируя высказывание по мере его развертывания.

Это не так легко сделать в системах большей абстракции. Уже на стадии записывающих систем возникают значительные проблемы. Возьмите ЭКГ (электрокардиограмму). Ее может расшифровать только специалист кардиолог, да и то не всегда. А в случаях томографии приходится обучать специалиста, врача-расшифровщика, который дает свое заключение врачам той или иной лечебной специальности. Еще большее несоответствие выказывают производные знаки по сравнению со своими исходными формами в формализованных языках науки высшего знакового эшелона. Формула ускорения движения того или иного рода заучивается заранее, мы никак не можем вывести ее сами ad hoc. Она постоянна, но никак не прозрачна для постороннего глаза (именно поэтому она постоянна). Даже самая простая арифметическая трансформация остается загадкой, если мы не получаем обе части равенства. Возьмите правую сторону равенства, скажем 8; откуда она взялась? Может быть, из 4 + 4 = 8, а может быть, из 1 + 7 или из множества других вариантов.

Этот анализ я провел, чтобы доказать тезис о том, что по дистанции и качеству отрыва производных знаков от исходных можно оценить степень абстрактности системы. Чем абстрактней система, тем такой разрыв становится очевидней. Именно поэтому самые абстрактные системы используют сращения и такие типы знаков как переменные и промежуточные. Но об этом - позже. И еще одно предварительное замечание. Языковые системы в этом отношении (впрочем, как и во многих других) находятся в срединной части иерархии знаковых систем. Слова, как знаки, настолько же удалены от знаков есте ственного плана, насколько они отдалены от символов формализованных систем. Они изменяют исходную форму своих знаков, но в такой пропорции, которая все же позволяет легко связывать последние с их исходными словоформами. Из этого вытекает особая роль языковых систем в общем конгломерате систем всех типов. Но и об этом -позже.

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ МЕТАЯЗЫКОВ В ЗНАКОВЫХ СИСТЕМАХ

Рост абстрактности знаковых систем напрямую связан с наличием в них так называемого метаязыка, а иногда и метаязыков. Начиная со сложных систем начальных уровней, любая знаковая система снабжается метаязыком. Языковые и более высокие по степени их абстрактности системы уже не могут существовать без такового. Метаязык включает в себя перечень используемых в системе базисных знаков, правила по созданию из них более сложных по конструкции производных знаков, правила знаковых трансформаций и построения из них протяженных и законченных текстов. Возьмем в качестве примера языковые системы: они находятся в центре знакового континуума, кроме того, я просто разбираюсь в них лучше, чем в любых других.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒