Дополнительной характеристикой метаязыков является способ формулировки их правил. Я назвал этот признак ригидностью оформления правил метаязыка. Чем абстрактнее знаковая система, тем более жестко формулируются правила ее метаязыка. Сравните упомянутые выше правила перспективы в рисунке и живописи с синтаксическими правилами языкового плана или алгебраических преобразований. Первые еще настолько общи и необязательны, что могут применяться в огромном количестве вариантов, вторые уже много полновесней, но опять-таки предполагают вариативность исполнения, а третьи в большинстве случаев сужены до единственной возможности воплощения.

Если вы получаете физическую либо алгебраическую формулу, вам остается только заложить в нее числа вместо переменных и решить ее по указанным в формуле параметрам. В алфавитном письме вы фиксируете слова на бумаге по принятым правилам, допускающим лишь ограниченную вариативность, связанную с качествами записываемых звуков, но она еще есть. Если вы знаете несколько правил порядка слов в английском предложении, вы можете варьировать этими правилами во множественном исполнении, используя разные части речи, различные синонимы и другие слагаемые и получая самые разнообразные результаты приблизительно с одним и тем же смыслом. Эти примеры свидетельствуют о разной ригидности метаязыковых правил для систем большей или меньшей степени абстрактности.

СИСТЕМЫ ЗАПИСИ

Как я уже отмечал, системы записи возникли для повышения возможностей той или иной системы, которая ранее существовала в устном или ином исполнении, но без записи. Появление записи качественно меняет используемую систему: информация, в ней создаваемая, теперь может передаваться на расстояние, сохраняться во времени, корректироваться, исправляться и дополняться. Кроме того, самый факт фиксации в записи меняет психологический настрой пользователей системы. Тем не менее, записи в разных системах проводятся не на одном и том же семиотическом уровне. Они зависят от уровня абстракции записываемой системы.

Для многих знаковых систем системы записи вовсе не обязательны. Это касается, прежде всего, простых естественных и образных систем. Мы вовсе не записываем наши повседневные действия, хотя они постоянно соприкасаются со знаками. Да и действия художника, скульптора или литератора не опираются обычно на предварительно составленный план, в котором бы отдавалось предпочтение тем или иным знакам. Предварительные записи в этом случае больше отражают эмоциональные переживания художника в преддверии будущего труда. Зато в ходе создания художественных произведений такие записи становятся необходимыми постольку, поскольку они приобретают сложную структуру. Раньше подобная деятельность проходила без записи: музыкант просто воспроизводил пришедшую ему в голову мелодию, а рассказчик импровизировал по ходу устного пересказа своих мыслей. Равно, и счет велся путем пересчета реальных предметов с помощью подсобных средств (например, пальцев рук и ног) либо с помощью слов, называвших соответствующие величины. Однако на определенном витке развития цивилизации этого оказалось недостаточным, и появились системы записи почти для всех существующих знаковых систем. Причем, наиболее абстрактные системы могли быть реализованы только с заранее подготовленными значками для записи.

В системах записи имеют значение три фактора: форма знака, позволяющая ему вместить тот или иной заряд абстрактности, наличие синтаксических правил связи между знаменательными знаками, связывающими их в единый, последовательный текст, и общие синтаксические конструкции, составляющие то поле, на пространстве которого происходит семиозис. Эти три составляющие тесно связаны и зависят друг от друга. Мы говорим, что знак по форме в значительной мере произволен в том смысле, что он не вырастает естественным образом из изображаемого. И это верно, но лишь в определенных пределах. Во многих случаях системы записи воспроизводили своих референтов и вовсе не были произвольными на начальных стадиях создания систем записи. Обратимся к примерам.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒