<...> Одним из таких центральных признаков органических систем представляются подробно организованные физические и химические изменения, происходящие в живых организмах. Несомненно, что эти процессы базируются на информационных слагаемых молекулярного уровня в том, что в 1960-х годах стало называться генетическим кодом. Эти процессы некоторые биологи, например, Эрнст Майр (Ernst Mayr. - А.С.), относили к признакам, отличавшим живые организмы от неодушевленной материи (исключая, может быть, компьютеры). Традиционная биология (и философия биологии) рассматривала эти процессы исключительно с физических позиций, описывая концепт физического как что-то, подверженное «целесообразным причинным связям».

Биосемиотики пытаются применить семиотические концепты в традиционной трактовке Пирса, который обосновал семиотику как область логических и научных подходов к человеческим и к природным явлениям (?! - А.С.). И делает она это, чтобы ответить на вопросы о биологических и эволюционных предпосылках возникновения значения и детерминизма в физическом мире. Трудно ответить на такие вопросы в чисто механистических либо физических терминах. Биосемиотика видит эволюцию знаковых систем и эволюцию жизни как две стороны одного процесса. Научный анализ возникновения и эволюции жизни дает чрезвычайно полезный аспект внешних сторон этого процесса, но игнорирует внутреннее его содержание - влияние знаковых компонентов, значительно ограничивающее воздействие чисто физического содержания причинности»1.

Пожалуй, достаточно. Данный отрывок взят из статьи Клауса Эм-меха (Claus Emmeche), главы Центра философии о природе и науке в Копенгагенском университете, одного из столпов биосемиотики. В его интерпретации, многократно повторяющейся в других источниках, эта наука выглядит как философская дисциплина, пытающаяся доказать, что в природе и обществе существует запрограммированный детерминизм и что он покоится на знаковом воплощении. Знаки и знаковые системы действительно имеют серьезное философское обоснование, так что трактовка семиотики как философской дисциплины имеет под собой серьезные основания. Но, как и многочисленные иные науки (скажем, логика, физика или математика), семиотика давным-давно отделилась от философии и приобрела собственное лицо и место в Пантеоне самостоятельных научных дисциплин. Хотелось бы услышать, в каком соотношении находится нынешняя биосемиотика именно с этим научным ответвлением, первыми представителями которого были упомянутые Пирс и Моррис.

Утверждали ли они, что семиотические модели распространяются на всю живую материю, для меня остается неясным, и настойчивые экивоки в этом направлении адептов биосемиотики выглядят сильной натяжкой. Скорее, все было «с точностью до наоборот». Например, в самом начале классического труда Ч. Морриса «Основания теории знаков» мы наталкивается на следующее утверждение: «Люди - это высшие из живых существ, использующие знаки. Разумеется, не только люди, но и животные реагируют на некоторые вещи как на знаки чего-то другого, но такие знаки не достигают той сложности и совершенства, которые обнаруживаются в человеческой речи, письме, искусстве, контрольных приборах, медицинской диагностике, сигнальных устройствах»1. Этим самым, как мне кажется, Ч. Моррис устанавливает качественную границу между ролью знаков для человека в противоположность таковой для животных или растений.

В дальнейшем изложении я посвящу этой важнейшей проблеме специальный раздел; теперь же остановлюсь на явных неувязках указанного выше подхода к ней адептов сегодняшней биосемиотики. Если принять их точку зрения, что детерминизм в природе навязан ей изначально и намеренно (в знаках ли он выражается или как-то еще), то мы неминуемо в конечном итоге придем к Божественному провидению, устроившему мир так, а не иначе. Ведь не будем же мы утверждать, что сами животные и растения изготовили себя по наилучшему образцу, готовому к тому же к бесконечному совершенствованию по определенным законам, которые обозначены знаками. Они как бы все подготовили к тому, чтобы при наличии такого рода знаков, указывающих на нужное направление движения в сторону прогресса, это движение непременно бы состоялось. В этом случае нам придется согласиться и с тем, что неживая природа тоже обременена такими же благостными намерениями и средствами для их воплощения, как и живая материя.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒