Наконец, существует целый ряд наук, которые я отношу к наукам семиотического плана. Они предоставляют в руки ученых орудия шифровки и репрезентации своих выводов. Если мы согласимся, что любой вывод и любое утверждение человека может быть выражено исключительно в виде знаков, то должны быть и науки, такие знаки собирающие и интерпретирующие. К собирающим и интерпретирующим наукам я отношу, например, лингвистику и математику, а также и собственно семиотику, являющуюся как бы крышей для двух упомянутых дисциплин. Именно поэтому в таких науках результат может быть связанным не прямо с реальностью, которую человек изучает, но с собиранием разных процедур исследования для всех возможных в будущем методик в любых имеющих место или возможных науках, которые еще предстоит создать.

Во всех трех указанных типах наук процедуры выбора логики соответствия будут иными. В случае с точными науками знаковая система озаботится обозначением изучаемых предметов и явлений, средствами для их преобразований по правилам системы и выведения соответствующих результатов. При этом методы знаковых систем будут стремиться быть как можно ближе к тому, что происходит с изображаемым в действительности. Химические реакции, например, постараются отразить подлинные превращения в пробирке либо в природных условиях, биологические изменения будут получать как можно более точные изображения биологических процессов и т. д. Системы семиотического плана будут собирать и анализировать существующие знаковые системы и заготовки для них на будущее.

Сложнее всего дело обстоит с мировоззренческими дисциплинами -каждой из них предстоит сооружать философские и автономные рамки для обоснования принятых в ней подходов. Без таких рамок выво ды ученых окажутся необоснованными и легко смогут быть опровергнутыми. Возьмем, например, исторические исследования; именно они подвергаются наибольшим нападкам, а претензии историков на объективность своих выводов постоянно оспариваются. Я не подвергаю сомнениям то обстоятельство, что история является наукой, но приходится признать, что она - наука особого типа. Ее выводы могут опираться на самые серьезные источники, но их интерпретация должна предварительно быть обоснованной позицией автора.

Каждый серьезный исторический труд вынужден начинаться с обоснования той или иной точки зрения, в нем представленной. Если вы освещаете, скажем, события Второй мировой войны с официальной точки зрения, принятой в сегодняшней России, то вы трактуете их как закономерную победу русского оружия, обманутого в начале войны вероломными фашистами. Если вы трактуете эту схватку как борьбу двух тиранических кланов, то вы описываете в этом плане обстановку, предшествующую развязыванию войны и ее последующие перипетии с совершенно иных позиций. Но в любом случае вы вынуждены прежде всего обозначить свои исходные установки.

Именно эту исходную позицию и должны, прежде всего, атаковать критики, потому что все остальное является лишь разворотом начальной точки отсчета. Споры вокруг таких идеологических дисциплин продолжаются бесконечно, и они затрудняются тем, что противные стороны выступают против деталей и выводов, вместо того, чтобы вести дискуссию вокруг установочных и исходных положений. Умение обосновать ту или иную точку зрения в более широком временном и пространственном масштабе отличает подлинных ученых в этих областях знания. Это то, что касается логики соответствия в таких сложных для обоснования научных дисциплинах как история.

Еще более трудными для логики соответствий оказываются вообще не науки, а то, что называется доктринами, скажем, доктрины теологического порядка. Там не приходится даже ставить проблему соответствия между тем, во что верится, и тем, как это отражается в соответствующей семиотической системе. Ибо верить можно во все, что угодно, не удосуживаясь доказательствами своих постулатов. Именно в этом пункте и проходит граница между наукой и верой. Они имеют разные источники (наука основана на рационалистических постулатах, а вера - на эмоциональных) и разные системы опровержения. Наука опирается на возможность и даже на необходимость верификации своих построений, а вера не допускает их дальше незначительных конкретных деталей, тщательно ограждаясь от обсуждения исходных идеологических посылок.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒