Такая схема (она, как указано, помещена в следующей главе) легко просматривается и логически безупречна, но очень затруднена в применении, потому что человеческая мысль пошла по совершенно иному пути. Исторически люди предпочли такой схеме совсем иной подход - подход, который пронизывает все указанные слои продольным срезом, оформляя этот срез в виде специфической науки. В первый слой этого среза я помещаю природные явления, во второй - семиотическую реальность, а в третью - один или несколько дополнительных реципиентов семиотических преобразований.

Отдельные науки не распределяются по каждому слою в отдельности; они принимают в расчет все три его ступени. Отбор знаков, соединение их в специфические системы и правила работы с ними оказываются зависимыми исключительно от особенностей того представления действительности, который изучается. Вот почему наработки многовековой давности, собранные в сегодняшней семиотической реальности часто не стыкуются между собой, а выступают в виде лоскутного одеяла, собранного из кусочков материи, разнообразных по качеству и по своим характеристикам.

Внимательно рассматривая эти лоскутки, мы должны решить, стоит ли вообще собирать их всех в единую упорядоченную систему, а если решим, что стоит, то можно ли это сделать и как. Поэтому наш первичный оптимистический ответ по поводу семиотической реальности оставим пока в уме и посмотрим, как решалась данная проблема до настоящего времени.

ОБЪЯВЛЕНИЕ СЕМИОТИКОЙ ВСЕГО, ОБОЗНАЧЕННОГО ЗНАКАМИ

Это - самый простой, но и самый тривиальный вариант решения проблемы. Кроме того, он ни к чему не приводит, так как оставляет семиотику без собственного предмета изучения и, стало быть, без специфических методов анализа, потому что применяемые методы являются прямой функцией от избранного предмета изучения. Обвинение сегодняшних семиотиков в размывании конкретного предмета своих исследований звучит преувеличением, но посмотрим, как обстоит дело на практике. Обратимся к российской семиотике (впрочем, такая же ситуация существует повсюду).

Вот недавняя книга Георгия Почепцова «История русской семиотики»1. Она обо всем, но с семиотической точки зрения - ни о чем. В книге рассматриваются взгляды сотен ученых различных специальностей и направлений, однако, если исходить из постулата, что семиотика изучает проблемы знаков и знаковых систем, то большинство из включенных в книгу ученых не имели к ней ровно никакого отношения. Хлебников и Мандельштам были поэтами; А.Н. Веселовский и

А.А. Потебня - языковедами; Семен Франк и Бердяев - философами. В книге появляются историки и писатели, психологи и эстетики, но почти нет ученых, которые бы конкретно занимались семиотикой. О какой же истории семиотики можно говорить после прочтения данного источника? Смешение всего и вся в одну кучу вовсе не проясняет дело. Оно лишь реализует тезис о том, что, поскольку все упомянутые в книге труды написаны словами, то все это относится к разделу семиотики. Но тогда вся наука принадлежит семиотике. Где же она на самом деле?

Указанное выше направление процветает, ему посвящены многочисленные печатные труды и бесчисленные доклады на семиотических форумах. Они, однако, ни на йоту не продвигают вперед ни один из жгучих семиотических вопросов, стоящих на повестке дня.

СЕМИОТИКА, ЗАМКНУТАЯ НА НАУКЕ, КОТОРУЮ ОНА ОБСЛУЖИВАЕТ

Это направление противоположно первому. Если первая тенденция признает за семиотикой верховные права почти на все отрасли знания, поскольку все они пользуются знаками, то противоположный тип семиотики вполне уютно чувствует себя в рамках одной какой-то отрасли науки. Он концентрируется на создании знаков для материнской науки, максимально приспосабливает их друг к другу и мало обращает внимания на то, насколько его толкование основных концептов семиотики соответствует пониманию этих же концептов в других областях знания. В начале настоящего труда я обрисовал состояние дел в различных частных семиотиках.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒