-    Вальяно ввозил товары, не оплаченные сборами на турецких фелюгах? Да, господин прокурор это блистательно доказал, и я, защитник, опровергать эти действия подсудимого не собираюсь. Но составляют ли эти действия преступление контрабанды, вот в чём вопрос, господа судьи и господа присяжные!

Тут Пассовер сделал чисто сценическую паузу „торможения", и все, затаив дыхание, замерли. Прокурор заметно побледнел. Пассовер поднял глаза к потолку и, точно читая на пыльной лепке ему одному видимые письмена, процитировал наизусть разъяснение судебного департамента сената с исчерпывающим перечислением всех видов морской контрабанды: лодки, баркасы, плоты, шлюпки, яхты, спасательные катера.

Упоминались в качестве средств для перевозки контрабанды даже спасательные пояса и обломки кораблекрушения, даже пустые бочки из-под рома, но о турецких плоскодонных фелюгах не упоминалось.

-    Между тем, господа судьи и господа присяжные, -с вежливым вздохом по адресу обомлевшего прокурора сказал затем Пассовер, — вам хорошо известно, что разъяснения правительствующего сената носят исчерпывающий характер, да, именно исчерпывающий характер и распространительному толкованию не подлежат. А потому...

Он чуть-чуть повысил голос.

-    ... поскольку подсудимый Вальяно перевозил свои грузы, на чём особенно настаивал господин прокурор, именно на турецких фелюгах, а не в бочках из-под рома, например, в его действиях нет, с точки зрения разъяснения сената, признаков преступления морской контрабанды, и он подлежит оправданию.

Перед тем, как сесть, Пассовер в наступившей мёртвой тишине добавил совсем смиренно:

-    А если бы вы, господа, - чего я не могу допустить

— его не оправдали, ваш приговор всё равно будет отменен сенатом, как незаконный и впавший в противоречие с сенатским разъяснением.

-    Вам угодно реплику? - спросил прокурора ошеломлённый председатель (он чертовски прав, как я мог забыть это разъяснение?!).

Бледное лицо прокурора залилось краской. Он вскочил и почти закричал дрожащим голосом:

-    Вальяно - контрабандист! Если бы он им не был, он не мог бы заплатить своему защитнику миллион рублей за защиту!

В зале ахнули. Миллион рублей? Неслыханная цифра! Пятьдесят тысяч за уголовную защиту считалось огромным, рекордным гонораром, но миллион... Никто никогда и не слыхивал о подобном куше. Миллион рублей! Эта цифра оглушила, загипнотизировала весь зал. Председатель суда, уже готовивший в уме „краткое напутственное резюме" присяжным о неизбежности и даже, так сказать, неотвратимости оправдания, вдруг заколебался. Его малоподвижное воображение было захвачено волнующим словом „миллион". „Интересно, если золотом, сколько это будет пудов? Ах, каналья!.."

—    Теперь адвокату крышка, - свистящим шёпотом сказал соседу сидевший в первом ряду отставной генерал с багровым лицом.

Но видавший виды адвокат держался бодро. Он ещё не признал себя побеждённым, он уже снова у пюпитра. Позвольте, но что он говорит?

... -Тут прокурор заявил, что я получил за свою защиту миллион рублей, - раздался звонкий и молодой голос адвоката. - По этому поводу я должен сказать...

И - снова пауза. Чёрт возьми, можно ли так играть на нервах!

-    ...я должен сказать, что это - сущая правда. Я действительно получил за свою защиту миллион рублей.

В зале пронёсся вздох. Многим показалось - они потом клялись в этом друг другу, - что маленький, сухонький старичок, стоявший у пюпитра, вдруг стал расти, расти, и седая голова его с жиденькой бородёнкой уже упиралась в потолок. И не голос, а звериный рык потрясал своды судебного зала:


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒