Он захлёбывался, выкрикивал, срывался на хрип. Хотел обидеть, оскорбить, сделать больно. В округлившихся сыновних глазах возникла ненависть, эта ненависть возжигала в нём ответную. Мать, видя, что совершается между ними ужасное, рассекаются, распадаются невосстановимые узы, бросилась между ними:

-    Петя! Фёдор! Перестаньте! Что вы делаете?! Ведь нас так мало! Я умру! Вам жить дальше! Друг друга спасать! Все наши близкие!.. Старики!.. Кто на войне!.. Кто в тюрьме!.. От огромной семьи - только ты, Федя! Неужели всё опять повторится?! Уж лучше бы мне не видеть!..

Она закрыла лицо руками, зарыдала, а Аввакумов, оглушённый, опрокинутый, не имел сил обнять её и утешить.

Встал, загребая воздух, как воду, побрёл сквозь комнату, где старинная мебель, свидетельница его детского счастья, взглянула на него красноватыми сучками, тусклыми стёклами. Слыша за спиной плач матери, невнятную скороговорку сына, вышел в летние сумерки, в вечерний город, по которому летели равнодушные огни машин.

• А. Дебольский. „Простые смертные"1

Снаружи ничем не примечательный, внутри этот дом впечатлял. Лейтенант у входа проверял документы неторопливо и дотошно. До двери в назначенный кабинет по полутёмному коридору посетителя сопровождал молчаливый сержант. Напротив дверей стояли жёсткие деревянные скамьи, тёмно окрашенные, едва различимые в полумраке.

-    Бедновато живут, - подумал Комаров, входя в указанную дверь; три стола стояло в кабинете, за каждым по капитану.

-    Садитесь, Комаров, - пригласил капитан, который справа.

Стул стоял перед столом вплотную, значит, не допрос. Да и какой мог быть допрос, в присутствии не причастных к делу лиц?

А впрочем, кто их знает, какие у них здесь порядки, в областном Управлении... Комаров сидит с прямой спиной, готовый к подвоху. Капитан раскрывает папку.

-    Комаров, Борис Семёнович, тысяча девятьсот шестнадцотого года рождения, член ВКП/б/ - всё правильно? Угу, вот, были к вам кое-какие претензии ... во время вашей службы в Германии. Имели связь с немкой - было?

-    Не считаю возможным обсуждать с вами подробности моей личной жизни.

Ч-чёрт, надо было предвидеть их придирки и приготовить толковые ответы!

-    Ну зачем же так сразу, Борис Семёнович! Личное с общественным у нас тесно связано. Как вы полагаете? И ведь вы, кажется, состоите в законном браке, хотя с женой не живёте, так? Ну хорошо, оставим эту тему, раз она вам не по вкусу. Хотя моральный уровень советских людей нам не безразличен, вот так-то... Поговорим о другом. Вы, кажется, проявляли интерес к антисоветской литературе, было такое дело?

-    Там всё сказано, - буркнул Комаров, кивнув на папку.

-    Да вот, не знаем, всё ли... Ну ладно, пойдём дальше. Уже на новом месте службы ... тоже были к вам претензии. Выходит, что не сделали вы правильных выводов.

-    Уверяю вас, сделал.

-    Да? Какие же? - Капитаны за другими столами помалкивали, уткнувшись в бумаги.

-    Не высовываться и не чирикать.

-    О, да вы знаток анекдотов! Может быть, расскажете какой поновей?

-    За этим вы меня...гм, пригласили?

-    Нет, Комаров, не за этим. Мы пригласили вас по делу. Не думайте, что мы собираемся преследовать вас за ваши, скажем, некоторые ошибки. Нам хотелось бы верить вам, считать вас истинным советским патриотом. Вы можете дальнейшей вашей работой в интересах укрепления единства и сплочённости советского общества искупить -те ошибки, которые вы совершили. Согласны?


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒