Она взглянула на него серьёзно, потом оперла нахмуренный лоб на руку и стала читать. Изредка она взглядывала на него, спрашивая у него взглядом: „То ли это, что я думаю?"

—    Я поняла, — сказала она, покраснев.

—    Какое это слово? — сказал он, указывая на н, которым обозначалось слово никогда.

—    Это слово значит никогда, — сказала она, —но это неправда!

Он быстро стёр написанное, подал ей мел и встал. Она написала: т, я, н, м, и. о. ... Это значило: „тогда я не могла иначе ответить".

Он взглянул на неё вопросительно, робко.

—    Только тогда?

—    Да, — отвечала её улыбка.

—    А т... А теперь? — спросил он.

—    Ну, так вот прочтите. Я скажу то, чего бы желала. Очень бы желала! — Она написала начальные буквы: ч, в, м, з, и, п, ч, б. Это значило: „чтобы вы могли забыть и простить, что было".

Он схватил мел напряжёнными, дрожащими пальцами и, сломав его, написал начальные буквы следующего: „мне нечего забывать и прощать, я не переставал любить вас“.

Она взглянула на него с остановившеюся улыбкой.

—    Я поняла, — шёпотом сказала она".

Всё это кажется невероятным, но именно так происходило объяснение самого Льва Николаевича Толстого с его будущей женой Софьей Андреевной Берс.

• Древние греки, готовясь к какому-либо серьёзному походу, вопрошали богов, обращаясь к ним за советом. Они отправлялись в Дельфы в храм Аполлона, и оракул сообщал им волю бога. Так, могущественный лидийский царь Крез, который владел великими богатствами и повелевал множеством людей (ср. пословицу - богат, как Крез), задумав пойти войной против персов, отправил в Дельфы послов, и они вопросили оракулов: „Крез, царь лидийцев и других народов, считая, что здесь он получил (ранее) единственно правдивые на свете прорицания, послал вам эти дары...Теперь царь спрашивает вас: выступать ли ему в поход на персов и искать ли для этого союзников". Рассказывая об этом, Геродот пишет: „Так вопрошали послы, а оба оракула дали одинаковый ответ и объявили Крезу: «Если царь пойдёт войной на персов, то сокрушит великое царство...» А Крез, получив прорицания оракулов и узнав их содержание, чрезвычайно обрадовался. Теперь царь твёрдо уповал на то, что сокрушит царство Кира".

Уверенный в своей победе, Крез перешёл пограничную реку Галис, но потерпел жестокое поражение. Персы овладели главным городом — Сардами, а сам Крез попал в плен. Кир весьма милостиво обошёлся со своим недавним врагом. Однако Крезу не давала покоя одна мысль — как могли боги так жестоко обмануть его? И вот, по свидетельству Геродота, Крез обращается к персидскому дарю: „Владыка! Ты окажешь мне величайшее благодеяние, позволив послать эллинскому богу, которого я чтил превыше других богов, вот эти оковы и спросить его: неужели у него в обычае обманывать своих друзей?"

Вновь отправились в Дельфы послы с поручением Креза, только теперь не дары — оковы возложили они на пороге святилища. И спрашивали теперь не о будущем, они спросили, „не стыдно ли было богу побуждать Креза прорицаниями к войне с персами, чтобы сокрушить державу Кира, отчего и получились такие вот „победные дары“, — спросили с горькой иронией и указали при этом на оковы. И добавили: „в обычае ли у эллинских богов проявлять неблагодарность?"

Вскоре последовал ответ: предсказание сбылось точно; просто Крез не понял слов разрушит великое царство. „Если бы Крез желал принять правильное решение, то должен был отправить послов вновь вопросить оракулов: какое именно царство разумеет бог — его, Креза, или Кира. Но так как Крез не понял изречения оракула и вторично не вопросил его, то пусть винит самого себя".


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒