—    Послушайте!

—    Да мы уж послушали! Имели, так сказать, удовольствие. (В. Шукшин)

10.    „Жукенова Е.М. работает учителем казахского языка в детских садах завода МЛД. Работает увлечённо, успешно развивая и обогащая казахскую речь детей с помощью эффективных приёмов и методов, систематичности повторения, широкого использования наглядности.

В данное время в детских садах завода МЛД имеется весь учебно-методический комплекс, позволяющий разнообразно и эффективно решать задачи обучения детей казахскому языку. Непременный компонент каждого занятия — игра, игровая ситуация, сюрприз, сюжет, что позволяет ребёнку работать живее, легче запоминать слова.

Таким образом, использование различных приёмов и методов обучения детей на занятиях, совершенствование руководства их речевой деятельностью, улучшение учебной базы позволяет добиться высоких результатов в усвоении программных требований детьми". (Из рецензии на рукопись учебного пособия на основе обобщения опыта учителя в детском саду)

11.    „Гаврилин начал свою речь хорошо и просто:

—    Трамвай построить, — сказал он, — это не ешака купить.

В толпе внезапно послышался громкий смех Остапа Бендера. Он оценил эту фразу. Ободрённый приёмом, Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил о международном положении. Он несколько раз пытался пустить свой доклад по трамвайным рельсам, но с ужасом замечал, что не может этого сделать. Слова сами по себе, против воли оратора, получались какие-то международные. После Чемберлена, которому Гаврилин уделил полчаса, на международную арену вышел сенатор Бора. Толпа обмякла. Корреспонденты враз записали: „В образных выражениях оратор обрисовал международное положение нашего Союза..." Распалившийся Гаврилин нехорошо отозвался о румынских боярах и перешёл на Муссолини. И только к концу речи он победил свою вторую международную натуру и заговорил хорошими деловыми словами:

—    Ия так думаю, товарищи, что этот трамвай, который сейчас выйдет из депа, благодаря кого он выпущен? Конечно, товарищи, благодаря вот вам, благодаря всех рабочих, которые действительно поработали не за страх, а, товарищи, за совесть. А ещё, товарищи, благодаря честного советского специалиста, главного инженера Треухова. Ему тоже спасибо!...

Стали искать Треухова, но не нашли. Представитель Маслоцентра, которого давно уже жгло, протиснулся к перилам трибуны, взмахнул рукой и громко заговорил о международном положении...

Солнце быстро катилось по наклонной плоскости. С трибуны произносились приветствия. Оркестр поминутно играл туш...

Наконец нашли Треухова. Он был испачкан и, прежде чем пойти на трибуну, долго мыл в конторе лицо и руки.

—    Слово предоставляется главному инженеру, товарищу Треухову! — радостно возвестил Гаврилин. — Ну, говори, а то я совсем не то говорил, — добавил он шёпотом.

Треухов хотел сказать многое. И про субботники, и про тяжёлую работу, обо всём, что сделано и что можно ещё сделать. А сделать можно много: можно освободить город от заразного привозного рынка, построить крытые стеклянные корпуса, можно построить постоянный мост вместо временного, ежегодно сносимого ледоходом, можно, наконец, осуществить проект постройки огромной мясохладобойни.

Треухов открыл рот и, запинаясь, заговорил:

— Товарищи! Международное положение нашего государства...

Но дальше замямлил такие прописные истины, что толпа, слушавшая уже шестую международную речь, похолодела11. (И. Ильф, Е. Петров. „Двенадцать стульев")


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒